«Глас хлада тонка…»

02.10.2017

Лавра

Елена КУЗОРО

Бывает, событие с виду ничем не примечательное, но настолько значимое, что помнишь о нем годами. Прошло уже пять лет, а та встреча нет-нет да и всплывет в моей памяти, согревая сердце теплыми лучиками…

Электричка медленно подъезжала к Сергиеву Посаду, и хотя я так долго ждала этой поездки, именно сейчас почему-то было как-то по особому грустно. Может быть этому способствовала погода: все-таки конец ноября, мокрый снег вперемежку с грязью, унылое серое небо. Выйдя из вагона, я машинально посмотрела на часы. Было около одиннадцати утра, к этому времени службы в Троице-Сергиевой лавре уже закончились. «Значит, сразу пойду к мощам преподобного Сергия, может, очередь будет не очень большая и останется время просто походить по лавре», – думала я. Была я здесь всего два раза, да и то летом, в самую жару, и не было возможности тихо, неспешно пройтись, углубившись в себя и не поддаваясь хороводу суетливых мыслей. Сейчас мое время тоже было ограничено, всего лишь до вечернего поезда, до которого еще нужно было добраться на электричке, но думать об этом не хотелось.

Внезапно пошел снег, мокрыми тяжелыми хлопьями, и хотя под ногами у меня хлюпало, а сапоги почти насквозь промокли, но на душе стало как-то тихо и спокойно. Так странно, что я здесь совершенно одна, за тысячу километров от родного города, где меня нетерпеливо ждут мои дорогие и любимые супруг и дети. Вообще-то я ехала в Москву по работе, на научную конференцию, но в глубине души ясно понимала, что это был всего лишь предлог, чтобы близкие меня отпустили и я смогла оказаться здесь, в лавре. Я честно пробыла почти весь вчерашний день на этой конференции, должна была быть там же и сегодня, но это было уже выше моих сил. А вот сейчас, когда я подходила к заветному месту, я уже почти не понимала, с какой целью я так рвалась сюда, потому что никакой определенной цели и не было. Поэтому и странно было осознавать себя находящейся здесь, в этом подмосковном городке, окутанной белоснежными хлопьями и совершенно не знающей, что именно звало меня сюда… Вроде чужая всему этому, а вроде и своя.

Неожиданная встреча

Войдя в монастырские ворота, я сразу свернула налево и зашла в небольшую трапезную, тоже не зная зачем. Ведь я же собиралась к мощам преподобного, но вот почему-то решила не спешить, поесть и немного отдохнуть с дороги. Заказав пирожок и чай, я пристроилась в углу небольшой трапезной. Сесть там было негде, все стояли возле высоких узких столиков. Краем глаза я заметила какую-то фигурку, которая подходила к стоящим и о чем-то полушепотом их спрашивала. Поравнявшись со мной, женщина попросила немного денег, чтобы купить себе поесть. Я протянула ей сдачу, оставшуюся от моего заказа. Она не была похожа на нищую в общепринятом смысле этого слова и одета хоть и просто, но аккуратно, только на глазах были большие очки с толстыми стеклами, выдававшими, что у нее очень слабое зрение.

Я знала, что при крупных монастырях часто можно встретить людей, просящих подаяние. Бывало, подашь какую-нибудь монетку и идешь дальше по своим делам, не испытывая желания вникать, что там и как. А здесь мои мысли как будто зацепились за эту женщину. «Ей нужны деньги, и явно не та мелочь, которую я дала, у меня же есть крупная купюра в сумке…» И сразу холодок пробежал по сердцу: «А вдруг обман?» Но что-то внутри меня решительно прогнало эти мысли, я подошла к ней и предложила эту купюру, сказав: «Возьмите, вам ведь надолго не хватит того, что я уже дала». Та кроткая и благодарная улыбка, с которой она взяла деньги, напрочь развеяла все мои опасения из серии: «Милостыня да запотеет в руках твоих, пока ты не узнаешь, кому даешь». Я и вправду не знала еще, кому даю, но почему-то была твердая уверенность, что поступаю правильно.

Фотиния

Из трапезной мы вышли вместе и направились в Троицкий храм, к мощам преподобного Сергия. Матушка Фотиния (так она представилась) сказала, что сын выгнал ее из дома и она приехала сюда, к знакомому священнику и его супруге. На ночь она остановится у них, но пока не может им дозвониться, потому что после двух сделанных ею звонков все деньги на телефоне закончились, ведь она не местная, а переводить телефон в роуминг не умеет. Но самым удивительным для меня оказалось то, что она из моего родного города!

И вот мы в Троицком храме. Очереди практически не было, и мы сразу зашли внутрь, приложились к мощам, но уходить мне не хотелось. Я присела в одну из стасидий, стоящих вдоль стены, а Фотиния вначале встала неподалеку, затем шепнула, что попробует найти, где можно положить деньги на телефон, и вышла. Я обещала ее дождаться и помочь перевести ее телефон в роуминг.

Доверие Богу

Мне хотелось просто побыть здесь, сосредоточиться на этом моменте, как бы остановить и продлить его, навсегда запечатлеть в памяти и в сердце этот дивный полумрак, потрескивание свечей, напитаться святостью этого древнего места. Наверное, молитва выражается не только словами, иногда их совсем нет, а есть какая-то непостижимая тишина. И в этой тишине как-то особо отчетливо начинаешь осознавать, что такое доверие к Богу и Его благому Промыслу. Промелькнула мысль: «Ведь я могу сейчас встать и уйти, не сдержать обещание дождаться ее, и она наверняка это понимает…» Но я вдруг ясно ощутила, что не уйду и что ушедшая матушка Фотиния это знала, а точнее доверяла, но не мне, а Господу.

Ждать пришлось недолго, вскоре она пришла, я помогла ей разобраться с телефоном, и мы вместе направились в Успенский собор. Она что-то рассказывала мне, показывала квитанцию о зачислении денег на ее номер, а я рассеянно слушала, думая совсем о другом. Я только сейчас начинала понимать, зачем я была нужна здесь, в Лавре, именно сегодня. И больше всего поражало всеведение Божие, ведь эта на первый взгляд случайная встреча подготавливалась так тщательно, как будто кто-то невидимой рукой заботливо вывязывал эту петельку в несложном узоре моей жизни, соединяя всего лишь на краткий, но такой важный миг, именно здесь, в этом месте и в это время, с жизненным узором матушки Фотинии.

Заступница усердная…

Войдя в Успенский собор, Фотиния сразу же, не оглядываясь на меня, направилась к большому образу Пресвятой Богородицы и почти припала к нему с такой горячей благодарностью: «Пресвятая Богородица, Заступница усердная…» Как же горячо, должно быть, она молила о помощи, и ведь получила ее, хотя и неприметным образом», – подумалось мне. На какое-то мгновение показалось, что сейчас, под сводами этого собора есть только двое: Пресвятая Богородица и Фотиния, и их разговор в эти минуты настолько личный и важный, что мое присутствие просто неуместно. И я вышла…

Ночью, лежа на своей полке в плацкартном вагоне и пытаясь заснуть под мерный стук колес поезда, я все никак не могла забыть эту встречу. Ведь это ради нее, ради Фотинии я оказалась там. Я была в этот раз всего лишь проводником Божьей воли, но именно эта кажущаяся второстепенность моей роли во всей этой истории наполняла теперь мое сердце такой благодатью, о которой наиболее точно сказано в Библии: «Глас хлада тонка и тамо Господь» (3 Цар. 19, 11-12). По-русски это звучит как: «веяние тихого ветра». Пророк Илья долго искал Бога и в Ветхом Завете описывается, что Бог открылся ему не в порывах огня и не в ужасающей силе стихии, а в «тихом ветре».  «И сказал: выйди и стань на горе пред лицем Господним, и вот, Господь пройдет, и большой и сильный ветер, раздирающий горы и сокрушающий скалы пред Господом, но не в ветре Господь; после ветра землетрясение, но не в землетрясении Господь; после землетрясения огонь, но не в огне Господь; после огня веяние тихого ветра, [и там Господь]» (3 Цар. 19, 11-12).

9 0
Православная социальная сеть «Елицы»