Наждачная бумага боли: опыт принятия смерти

25.01.2016

Наждачная бумага боли: опыт принятия смерти

Наталья ГОРДЕЕВА

Сколько себя помнила, всегда жаждала любви. Любви безусловной, без ограничений, просто так… Наверное, потому что любви всегда не хватало. Лишившись в самом нежном возрасте двух близких людей, сложно было рассчитывать, что другие люди подарят то тепло и ласку, что могли бы дать родные люди, родная кровиночка.

До сих пор четко помню тот день, когда мир разделился на «до» и «после». Только серое плачущее небо и грязный снег могли понять мою боль. Горький беззвучный плач души. Оказывается, самые страшные слезы – это беззвучные слезы. Это те слезы, которые раздирают нутро наизнанку, будто проводят по ней жесткой наждачной бумагой боли. А потом были похороны. И внезапно исчезнувший родной человек, в смерть которого ты никак не можешь поверить…

И лютый мороз, и незнакомые люди, с лопатами вгрызающимися в мерзлую землю, чтобы навсегда разлучить с самым близким и дорогим человеком, который тебя вырастил. Который был в твоей жизни всегда. И это было настолько естественное состояние, что ты даже не придавал этому значения. Просто шел к нему с печалями и радостями, делился успехами и достижениями. Когда ты плакал, он утешал, гладя по голове такими теплыми и шершавыми руками.

Как пережила эту боль, не знаю. Были дни полнейшего помешательства, отключения от реальности, которая принесла столько горя. Однако со временем все прошло, все проходит. Просто, правду говорят, что время хороший лекарь. И пронзительное страдание со временем стало тише, уже не отзывалось тянущей горечью внутри. А еще окружающая природа давала силы для жизни.

Всегда любила солнце. В детстве обожала закрывать глаза и подставлять лицо его ласковым лучам. Зажмурившись, получала иллюзию того тепла и радости, которого так не доставало. Еще любила лес возле дома. В этом лесу был один маленький секрет, который показал покойный дедушка. Кристально чистый горный родник. Когда до одури пила эту студеную, вкусную как нигде в мире воду, казалось, что счастье действительно здесь, есть – в этом лесу.

Еще с верным спутником веселым щенком Барсиком — все вместе любили ходить по этому лесу, по опушкам, собирать грибы — мокрые, мохнатые, чудесные грузди. Щенок овчарки, Барсик был самой большой радостью в моем детстве. Однажды заприметила его среди кучи новорожденных щенков. Он сразу мне приглянулся, так как в нем чувствовался бойцовский характер. В нем присутствовали все те черты, которые были присущи мне самой. Все те качества, которые ценила – способность не сдаваться, несмотря на обстоятельства, смелость и решительность, доброта и нежность.

Когда он пропал, это были черные дни. Решила больше никогда не заводить домашних питомцев, чтобы не случилось повторения этой ситуации. Потому что все, что любила, теряла. Запретила себе привязываться, потому что каждый раз, с уходом близкого и дорогого, теряла частичку себя.

С тех пор часто думаю о смерти. Тогда воспринимала ее как нечто страшное, что причиняет безумную боль. Когда пришла к православной вере, это кардинальным образом изменило мое отношение к жизни и смерти. Однажды наткнулась в сети на слова священника, который сказал, что верующий человек воспринимает смерть не как полное исчезновение, а как радикальное изменение способа бытия.

«Плакать над гробом не стыдно. Плакать и растворять скорбь молитвой и раздачей милостыни. Кто-то из отцов пустыни сказал, что если мы услышим о приближении смерти к одному из братьев, мы должны поспешить к нему. Во-первых, чтобы молитвой укрепить уходящего человека в минуты или часы последней борьбы. А во-вторых, чтобы ощутить сердцем эту великую тайну – разлучение души с телом. Сердце почувствует больше, нежели увидят глаза и услышат уши. Человек взбодрится, ощутит страх Божий, отряхнет от себя уныние и маловерие. Потому, что «возвратится прах в землю, чем он и был; а дух возвратится к Богу, Который дал его» (Еккл. 12:7)». (Протоиерей Андрей Ткачев).

И это были самые важные и нужные слова.

34 1
Православная социальная сеть «Елицы»