Предание и психиатрия: как вылечиться от православия?

15.12.2016

Предание и психиатрия: как вылечиться от православия?

Вениамин ЗАТЕЙКИН

Недавно мне попался любопытный тест. На логику. Там примеры разбираются на основе смешных, выдуманных существ или действий. Например:

«Если облить уузку водой, она испортится сразу же. Эта уузка не испорчена. Сейчас я оболью ее водой:

  • не надо обижать уузку;
  • уузка испортится;
  • уузка не испортится».

А на следующий день увидел статью в блоге Предания.ру c похожей логикой. Этот сайт, по-моему, вырывается в лидеры по количеству  антицерковных публикаций.

Неправильный мёд

Статья называется «Исповедь будущей прихожанки». Человек рассказывает о своем тяжелом пути. Человек делал нечто и оказался в определенном состоянии. Обычно такое высказывание воспринимается логикой как «по причине того, что человек делал это, он оказался в таком состоянии». И далее следует: «если будешь делать так же, окажешься в таком же состоянии». В нашем случае напрашивается именно такая взаимосвязь.

И выводы: будешь строго соблюдать церковные правила – получишь психическое расстройство и исковеркаешь себе жизнь. Другими словами, не нужно следовать правилам Церкви. А если Церковь настаивает на их соблюдении, то это – неправильная Церковь. Соответственно — там неправильный «мёд». И нужно или выйти из нее и найти себе правильную, или переделать эту так, чтобы она стала правильной.

Но на самом деле, логика вывернута наизнанку. Не так очевидна причинно-следственная связь.

Нарубили дров

Во-первых, можно задаться вопросом: а что делал, каким был человек до того? «Первый психиатрический диагноз – фобический невроз – мне был поставлен в мои 12 лет». Болезнь – это серьезно. И печально. Особенно – психическая болезнь.

Но откуда вдруг такие обобщения: «Невротизировано почти поголовно всё население»? Ложное, ни на чем не основанное обобщение. Очевидно, что психическая болезнь началась до Крещения и воцерковления, раз таинство совершено в 16 лет. Тогда логическая связь между церковной жизнью и тяжелым психическим расстройством представляется не такой очевидной.

Во-вторых, можно попробовать выяснить: как он это делал? Если человек утверждает: «Я рубил дрова и отрубил себе палец». Так может – он неправильно дрова рубил? Есть такая русская пословица про то, что можно и лоб расшибить. Но это же не значит, что не нужно молиться.

Кроме этого, автор немного говорит о том. Причащалась еженедельно или чаще, например. Никогда не пропускала службы. Ревность, возможно, была излишняя, не по разуму. Возможно – попался неопытный духовник, или даже «младостарец». Слова автора, что свобода – опасный дар, и человеку лучше вручить его духовному руководителю, наводят на такую мысль. Хотя батюшки, вроде бы, совершенно правильно наставляли, что не надо дерзать «самостоятельно, своим умом и сердцем понимать Писание… наше грешное око может вычитать там не то и понять не так». В чем здесь проблема? Вполне традиционная для Православной Церкви мысль.

Досвадебный грех

О перспективных, с точки зрения клинической психиатрии, священниках: «А потом меня вылечили. А ещё в больничной церкви я увидела совсем «другое» православие. Все трое больничных отцов и сами тоже были врачами. И ещё – они были здоровыми людьми».

Что же инкриминируется «нездоровым» священникам? Кажется, вот что: они говорят о том, что секс до свадьбы – грех. Они настаивают на том, что перед Причастием взрослый здоровый человек должен прочитать каноны и последование. Хуже того, такой «нездоровый» батюшка «изнемогает под бременем ответственности за спасение вверившихся ему душ». Да еще и за нас переживает наши грехи и слабости: «Благословляя из чисто человеческого сострадания вкушать в пост молочное, он бы посмотрел на вас так, что вы бы перестали есть совсем, лишь бы не мучить человека, которого вы почти убили своей просьбой».

Кажется, слава Богу, я за 20 с лишним лет в Церкви, встречал почти исключительно только таких, «нездоровых» священников. Я называю их – хорошими священниками. Похоже, их до сих пор большинство.

Радостные больные

Читаем далее: «Мне не жаль тех, кто «расцерковился», мне не жаль тех, кто разочаровался – и тех, и других рано жалеть. Мне жаль тех, кто мучается до сих пор, считая, что так и должно быть».
«Это комментарии здоровых людей, которые, следуя воле Провидения, никогда не сталкивались с подобным на своём духовном пути. А потому что им незачем. Они здоровы. Но больных – в разы больше».

Если под больными понимается воцерковленные люди, которые соблюдают посты, исповедуются перед Причастием, доверяют (не безоговорочно, конечно) слову священника, то слава Богу, что таких «больных» в разы больше. Я не знаю, в какой храм ходила автор. Но я смотрю вокруг себя в в церкви – как-то не видно, чтобы все поголовно мучались. Наоборот, в большинстве своём – люди радостные, добрые, хорошие. Улыбаются. Хоть и больные, конечно.

Церковь – лечебница. В ней как раз и место больным. А здоровые те, кто лишь по природной осторожности не прыгает в постель к каждому, кто понравился – им и так хорошо. У них и так много всего. «Живая жизнь, живые люди, разные мнения, истории, стечения обстоятельств, путешествия, искусство, первые изданные книги, много-много всего».

Дудочка и кувшинчик

Правда, немного диссонируют с этими другие слова: «Я хочу захотеть жить духовной и, в частности, церковной жизнью». Не понимаю – зачем. Если и так всё хорошо? Или всё-таки нехорошо? Чего-то важного не хватает?

Но проблема, очевидно, в том, что «здоровые» люди не хотят отказываться от всех этих «много всего». Им нужно «и дудочку, и кувшинчик». Чтобы и в своё удовольствие жить, не потерять ничего из этого «много всего», и при этом жить духовной и церковной жизнью. И клад найти – и участок не продавать. И драгоценную жемчужину хорошо бы, и остальные – тоже нельзя отдать.

С поиском другой «церкви» — нет вопросов. Мы в свободной стране, как говорится. А вот с переделкой этой Церкви под себя, под нужды «здоровых» – есть. Дело в том, что все эти правила, посты, исповеди – это не какое-то случайно (как многие утверждают — недавно) приобретённое свойство. Это органически присущее Православной Церкви.

Борьба со страстями, покаяние, снисхождение к грехам других, но требовательность и самоосуждение по отношению к своим грехам, отказ от удовольствий – это всё самые что ни на есть характерные признаки нашей Церкви. И, рассуждая логически, если признавать, что только в ней Истина, то, значит, нужно принять Церковь и все её характерные свойства.

Неуютный Шмеман

Протоиерей Александр Шмеман писал в своих дневниках о том, как он не любит уют русского храма, русское благочестие. Но, по-моему, когда сильно любят кого-то, то любят и всё с ним связанное. Становятся дороги даже вещи любимого человека. Тем более – его манеры, привычки, особенности. И я не понимаю, как можно говорить: «я люблю тебя, но ненавижу, как ты картавишь, терпеть не могу твою манеру одеваться, раздражает, когда ты напеваешь себе под нос, и причёска твоя меня бесит».

Думаю, что убрать из Церкви всё то, что стало частью Предания – просто невозможно. Ибо это будет уже какая-то другая «церковь». «Какое христианство: общеевангельское какое-то или в самом деле православное, с верой в икону Иверской Божией Матери, в мощи св. Сергия, в проповеди Тихона Задонского и Филарета, в прозорливость и святую жизнь некоторых и ныне живущих монахов?» — писал Константин Леонтьев.

И мне вслед за ним хочется воскликнуть: оставьте нам наше Православие! С его бородатыми попами, позолоченными иконостасами, крестными ходами, молебнами, крашеными яйцами и многодневными постами. Попытайтесь понять и полюбить нашу Церковь. Только не часть её, которая вам симпатична, а всю. Не выдуманную, какую-то идеальную, а настоящую, земную, воинствующую. Ту, которую Бог создал. Ту, которую врата ада не одолеют, где — спасение.

51 3
Православная социальная сеть «Елицы»