Типология матушек

19.01.2018

hbm-pochaev

Матушка Екатерина КАПТЕН

1. Матушка-регент. Самый распространённый тип. Обычно история семьи канонична: он семинарист, она – с регентского. Если батюшка на приходе один, и приход на всю округу один, то чаще всего его жена – единственный самоотверженный певчий на всю округу. Она способна спеть в любое время дня и ночи, вне зависимости от состояния горла и гормонов, платок закрывает горло до самых ушей – на всякий случай. Знает все тропари, кондаки и величания. Единственная из прочего набора матушек, кто испытывает экзистенциальный богослужебный ужас наравне с мужем в день литургического визита архиерея. Матушка регент может выжать голос из немого, глухого и придать ему более-менее человеческий вид (читай – интонацию). Немного напоминает женщин южных кровей – ей сложно говорить с опущенными руками. По малейшему движению брови понятно, что кто-то крякнул мимо нот. Радуется, когда ей говорят «говорить не обязательно, просто кивни». На праздниках, когда гости сыты, предпочитает притвориться мёртвой, когда дело доходит до «споём, друзья!». В косметичке лежит камертон. Тяжело петь, когда просто хорошо на душе.
2. Матушка-староста. Женщина-органайзер. На хрупких плечах лежит всё, что не алтарь. Повесить кружку для пожертвований? Она. Закупить свечи? Она. Покрасить подоконник? Она. Найти регента? Она. И если ей не сделать самой, так надо найти того, кто сделает. И договориться. И за бесплатно. И не за бесплатно. И имена в помянник записать. И найти места для подвигов. И напомнить своему любимому о подвигах. И подготовить облачения для подвигов. И встретить дорогого после подвигов, отмыть, поцеловать, накормить, уложить набираться сил к следующим подвигам. Приезд владыки воспринимает как экзистенциальный ужас любого его подвида, из которых богослужебный в наименьшей степени. Если что-то вылетело из головы – предпочтёт притвориться мёртвой. Радуется, когда ей говорят «просто не думай об этом, я решу всё сам». В косметичке лежит вышеупомянутый органайзер. Тяжело оставаться хрупкой нерешительной женщиной.
3. Матушка-повар. Не отменяет два верхних пункта. Не просто готовит в рамках своей семьи, а окормляет пищей тленной всякого, кто причтён. Кожи на руках нет, потому что вся ушла вместе с картофельным крахмалом и средством для мытья посуды в сливное отверстие раковины. По долгу службы разговляется на день раньше официального окончания поста. Знает, как из топора, кастрюли, воды, соли и что-Бог-послал сготовить сытный вкусный обед на 50 персон из 6-ти блюд. Приезд владыки вызывает экзистенциальный ужас кулинарного характера. Особенно в пост. Предпочитает притвориться мёртвой, если кто-то спрашивает «а добавки нет?». Радуется, когда ей говорят «я заказал пирогов с доставкой». В косметичке лежат вата и средство от ожогов и порезов. Тяжело переносит тупые ножи.
4. Матушка-препод. Счастлива, что не регент, староста или повар. Каждый день благодарит Бога за это. Редкий случай, когда гуманитарное образование – её хлеб. Но так как общество считает, что гуманитарное образование хлебом быть не может, в лучшем случае получает сухари и регулярно слушает очень смешные шутки про опиум для народа или «свободную кассу». Ведёт Закон Божий для детей, Катехизис для взрослых, огласительные беседы, и всё остальное, когда батюшка не успевает разорваться по остальным направлениям. Знает 5 способов объяснить догмат о Троице, умеет напугать прихожан страшными словами типа «акривия», «экзегет» и «сотериология». В голове прокручивает занятия почти везде и всегда. Притворяется мёртвой, если просят дать книгу с заклинаниями от хвори с рецептом «где надо мышей настоять на спирту и прочитать над ними молитву святому Прокопию». Радуется, как любой препод, когда на занятиях есть люди и они не спят. Гигиеническую помаду держит в пенале с карандашами. Тяжело притворяться блондинкой.
5. Матушка-диакониса. Диакониса в смысле первых веков христианства. Похожа на матушку-старосту с небольшим отличием: дальше от кухни храма, но с примесью благотворительности. Сверстать и распечатать буклетики для ближайшей ЖК. Наладить контакт с сиротским приютом. Договориться с пекарским цехом о сбыте продукции малообеспеченным. Организовать сбор-раздачу вещей нуждающимся. Знает все пункты в округе по приёму изношенного текстиля на переработку. Окружающим кажется, что любая вещь в её руке должна стать золотом, который она раздаст. Предпочитает притвориться мёртвой, когда ей приносят баул вещей через день после окончания приёма-раздачи одежды. Экзистенциальный ужас испытывает редко. Радуется, когда на мобильный телефон за весь день пришло только 5 смс и то был спам. Тяжело не гневаться, когда требуют денег или еды любители халявы.
6. Матушка-маменька. Детей больше пяти. Счастлива, что не регент, не староста, не повар, не препод, не диакониса, но при этом она всё равно и староста, и повар, и препод – только разве что своих многочисленных поповичей и поповен. О детях она помнит только их число, и не всегда может перечислить потомство в хронологической последовательности с датами рождения. Вопрос «чем занимаешься?» ставит в тупик, вызывает раздражение, а фраза «они тут у вас плохо ведут себя» может завершить жизнь вопрошателя на месте. Космонавт тайм-менеджмента. Единственная из всех, у кого экзистенциальный ужас вызывает тишина в доме при условии, что дети дома есть и они не спят, при этом эта же тишина приносит радость, когда все дома и все спят. Серьёзно не понимает, что можно делать с одним ребёнком и уж тем более как от него устать. Предпочитает притвориться мёртвой, когда намечается переезд. Косметичка размером с чемодан. Там можно найти даже надувной бассейн.
7. Матушка светская. Нет, в церковь она, конечно, ходит, но трудоустроена и регулярно вращается в светских кругах. Статус попадьи она скрывает и принимает – порой с трудом – нецерковное общество; или не скрывает, и вокруг неё растёт свежая поросль неофитов – и тогда тоже принимает с трудом. Часто находится некто, с явным презрением относящийся к Церкви, и тогда остальные сотрудники, живо расхватав попкорн и лимонад в ближайшем продуктовом, садятся наблюдать баттл. При благоприятном исходе она становится любимицей и всеобщей жилеткой коллектива, при неблагоприятном – козой отпущения, поскольку, как известно всем, во всём мире виновата «РПЦ».  При этом с трудом переживает подчёркнуто-церковную среду с соответствующей спаси-Господи лексикой. Предпочитает притвориться мёртвой, если её сотрудники увидели с мужем при исполнении. Радуется, когда чужие руки не считают в её кармане деньги. В косметичке лежит крестик и спрятанный дорожный набор ламинированных икон.
8. Матушка-неформал. Из всех женщин, которые промелькнут перед глазами, именно на неё вы не подумаете, что она – жена священника. Берцы, косуха, локон ещё зелёных вчера волос… Или костюм эльфиской принцессы. Потом вы особенно удивитесь, если узнаете, что она – иконописец, православный психилог или мастер пошива облачений. Любит отводить внимание, чем и прикрывает мужа (в хорошем смысле!). Иногда оказывается шпионом. Экзистенциальный шок испытывает в группе обособленно-православнутых дам, которые искренне жалеют батюшку и подбирают ему новенькую матушку, получше и посимпатишней. Как бы забыв, что батюшке менять жену нельзя. Экзистенциальный ужас вызывает крик «мАатУушкааАа» через всю улицу, если она куда-то идёт. Предпочитает притвориться мёртвой, если её застали в бесформенной засаленной юбке и таком же платочке, пока она навещает какой-то монастырь со строгим дресс-кодом (дресс-код выдаётся на входе в обитель). Радуется, если ей говорят «даааа? А я их себе по-другому представлял». В косметичке рядом с ножом лежит вспухший молитвослов, впрочем, она знает его наизусть.
9. Матушка-первая леди на приходе. Жена настоятеля, клир большой. Все её давно знают. Прошла через некоторые, если не все, вышеперечисленные статусы. Любят, ценят, уважают, считаются с её словом. Иногда излишне требуют её мнения: «мне потолок водоэмульсионкой красить или побелить мелом?» — «я травматолог. Если не дай Бог упадёте со стремянки, приходите, а краску выберите сами» — «Урааа, меня матушка назначила любимой пациенткой!» Дети уже взрослые, вкус и стиль вычищены временем, аристократическая утончённость. Некоторые из окружения за глаза обвинят в высокомерии, но в глаза смотреть боятся. Одно её появление и всем сразу хорошо. Экзистенциальный ужас уже почти ничего не вызывает. Мёртвой может не притворяться. Радуется всему. В косметичке может лежать с давних времён как нож, так и надувной бассейн.
10. Матушка-деспотесса. Это инверсия первой леди на приходе. Её боится даже настоятель. Искусно владеет тотал-контролем. Притч таит дыхание в её присутствии, косой взгляд в сторону заставляет покрываться инеем стены. Имеет кучу знакомых и связи. Всегда всё знает. Избежать её вмешательства можно даже не пытаться. От неё не шугаются только дети и смеются, чем сильно раздражают. Молодые мамочки предпочитают не попадаться на глаза. «Не стоит щекотать дремлющего дракона» — шёпотом переговариваются накосячившие свечница и певчий. Экзистенциальный шок испытает в момент смертельной опасности, но об этом узнают только избранные. Солома подстелена почти везде, поэтому мёртвой притворяться не имеет смысла. Почти ничему не радуется. В косметичке куча пудры, пудры, пудры и румяна.

 

29 3
Православная социальная сеть «Елицы»