Вера пропащего: часть последняя

13.08.2015

Исповедь раскаявшегося киллера

Алексей ШЕРСТОБИТОВ

Продолжение. Часть вторая здесь.

Вы спросите: «Как же ты, один из самых падших из людей, пришел к вере?» — так и не поверив, что со мною произошло хотя бы нечто похожее. Ответить на этот вопрос все равно, что найти ответ на другой: «Почему ты меня любишь?»…

Мне было тяжело, меня мучили сомнения, нависшее наказание, обрушившееся понимание сделанного мною. Не было ни одного человека, за редким исключением, кто бы меня не осудил. Не осуждающие открыто, делали это через сомкнутые уста. Меня пытались понять и поддерживали, только те редкие люди, кто любил и знал близко, но больше всех Он.

Господь, стоя рядом, буквально обнимая своё падшее создание, находил, когда фразу, вкладываемую в чьи-то уста, когда радугу пропущенную, через все небо, так, чтобы я увидел ее через узкую щель в окне, давая понять, что это за знаки. Он внезапно подвигал разных людей к чему-то, не осознаваемого ими самими, что своевременно могло убедить меня в невероятном благополучном окончании этого тяжелого и мучительного промежутка в моей жизни. Но вместе с тем, Он ставил меня лицом к лицу с теми, кому я принёс несчастье и беды, делая это так, чтобы я не смог никогда этого забыть! И я не забыл!

Господь дал мне защитников: Ангела и святых Своих угодников. Он сводил меня с людьми, в судьбах которых я видел Его участие. И последствия, происходившие с ними, после того, как они отказывались от этой милости – так Он преподавал мне примеры. Он посылал мне испытания, и иногда брал меня на руки, облегчая участь, когда я начинал отчаиваться. Он ставил меня перед искушениями, и я далеко не всегда мог сопротивляться им.

В брани с самим собой, я почти всегда проигрывал, и продолжаю терпеть поражения до сих пор, но Он каждый раз помогает мне подняться. И с каждым разом я все больше убеждаюсь, что другого пути быть не может!

Господь дал мне не только новую жизнь, но и снабдил меня слухом – я слышу голос совести, которого не знал ранее; дал терпение и указал, как им пользоваться; я начал видеть то, что раньше было неведомо и неважно, но сейчас спасительно. Он научил меня по-другому мыслить и относиться к себе правдиво, что тяжело и далеко не всегда получается. Он открыл мне дары, о которых я и не подозревал. Он убедил меня, что слышит меня, и что я не бываю один.

Из прежнего, Он подтвердил, что дорогу осилит только идущий, а победу одержит не всегда побеждающий, а способный восставать после поражения и двигаться снова.

Он убедил меня, что нет греха, который бы Он не простил, и что нет предела покаянию и искуплению, но при этом не нужно отчаиваться приближающемуся концу жизни земной, и задумываться, что не сможешь или не успеешь.

Я понял, что глупо было расстраиваться «пролитому вину и радоваться потерянному в наслаждении времени». Я понял, что Он дал последнее, чтобы мы поняли – оно может закончится в любое мгновение, а в чем Бог «возьмет» нас – в том судить и будет.

Господь дал мне новые скорби и дал понять, что ими я смогу спастись. И я скорблю о многом и о многих, а более всего о том, что не смогу вернуть и возместить! Он учит меня, как не иметь этих долгов снова, и как искупить прежнее.

Он дал мне столько, что я не могу сохранить всего, я не умею этого делать, и теряю, порой дорогое и бесценное. Он прощает, словно говоря: «Ты забыл обо мне на время, и потерял дар, подумав, что справишься сам. Помни – без Меня ничего не можешь!»

Зная и помня это, что можно сказать о том, через что я получил все перечисленное? Когда начал верить? Почему я слабый и немощный преодолеваю то, о чем бояться думать, считающие себя сильными? Что будет со мною дальше? Зачем я об этом говорю, желая, чтобы об этом услышали? Ответ один — на все воля Божия, и дай Бог научиться ей, не перечить…

Конечно, страшно то, через что я прошел, но еще страшнее, если я, имея возможность остановить от подобного же пути кого-то, буду молчать. Не всем понравится написанное, не всех оно устроит, но если остановит, хотя бы одного, значит все не зря…

Когда я начал понимать, что верую? Не знаю! Сначала какие-то мысли, забытые, впрочем, быстро. Что-то прочитанное у Достоевского, еще в военном училище, но не понятое. Крещение во взрослом возрасте – в 21 год, будучи офицером. Как оно повлияло? Тогда – никак… После, две–три встречи с верующими людьми, открывшими мне глаза, на что-то, казавшееся сложным и не разрешимым, на деле — оказавшееся простым. Далее отпевание в церкви, упокоившейся мамы, что заставило задуматься и понять, насколько я делаю больно тем родственникам, которых убиваю.

Полгода после похорон я молился своими словами перед сном о её прощении. Но еще не придя в себя от потери, пришлось убить снова – в то время очередная «война» между бригадами, была в самом разгаре. Я понял – еще немного, и я не смогу снова переступить через себя. Понял, но Бога не почувствовал. Наверное, к началу раскаяния привела меня смерть мамы, но раскаяние, лишь ведет к покаянию. Путь был долог.

Я перестал убивать за шесть лет до ареста, и все это время был в шаге от покаяния. Арест привел к нему, но не дал полного осознания. Оно пришло после прочувствованного милосердия, то есть после вынесенного вердикта присяжных заседателей, защитившего меня от пожизненного заключения. В это время искра веры начала превращаться в огонь. Он был одновременно — непривычен, неудобен, но притягивал и грел.

Каждый шаг в ней давался тяжело, и каждый ставил перед новой ответственностью. Раскрывающееся порой пугало своей неподъёмностью и неминуемостью, но занося ногу над следующей ступенью, Кто-то подталкивал, и шаг давался неожиданно легко.

Во время движения я чувствую, как меня пытается уловить в свои сети враг рода человеческого. Часто у него это получается. Иногда это новые уловки, но часто прежние, лишь немного измененные.

Мы гордые — даже, если это незаметно. Так же мы тщеславны и несмиренны. Только тронь меня, и я покажу, как извергается вулкан человеческих страстей. Чтобы преодолеть хоть что-то — приходится идти осторожно и медленно.

Чаще всего, в сегодняшней своей жизни, я напоминаю себе о том, что сделал когда-то… и не получается сделать сегодня, чтобы не забывать, какой я на самом деле! Я боюсь потерять это! Я боюсь забыть это! Но больше всего я боюсь вдруг почувствовать, что остался один – это будет значить, что не Он отвернулся от меня, покинув за мою нерадивость, а я потерял Его. Он ведает это, и пока это боязнь есть, есть и вера в то, что как свое нерадивое чадо — Господь не покинет меня, потому что знает – я ничего без Него не могу!…

23 3
Православная социальная сеть «Елицы»